|
Лет
семь-восемь назад один город Киев сменился на другой. Вместе
с двадцатым веком закончилось существование Киева уютного, зеленого,
трамвайного, по-кошачьи мягкого, провинциально-советского,
чиновничьи-серого, местами заводского (ряд эпитетов можно продолжать).
И на его месте возник жестковатый зубастый мегаполис, опьяненный
рекламой, непомерно разбухший от людей и машин, клокочущий
столпотворениями и мерцаниями.
В неизбежном умирании и перерождении нашего города было очень много
плюсов. Но были и минусы, особенно заметные любящим сердцам. Ведь есть
такие странные люди, которые влюблены в город Киев. Не в столичный
блеск и спектр открывающихся здесь возможностей — а в неуловимую
киевскую атмосферу, в зачарованный старинный мир, сокрытый, словно град
Китеж, под спудом Киева реального. Стержнем этого романтического образа принято
считать Киев конца ХIХ и начала ХХ века. Тот самый Город, который
воплощен в книгах Булгакова и Паустовского, в фотографиях той эпохи,
в статьях наших современников Анисимова, Ковалинского, Макарова,
в «Музее одной Улицы» и в самом Спуске, на котором этот музей
находится. Тайный Город этой и других эпох светится и во многих других
путеводных звездах — на которые хочется откликнуться, за которыми
хочется идти, чтобы принести дары своего восхищения. Или, точнее, дары
ностальгии, беспричинной внутренней радости от знания тех или иных
подробностей жизни другого Киева.
Обычно такая радость сочетается с философской мечтательностью. А еще — с маленькой-маленькой грустинкой…
|